Заказать обратный звонок
Ваш запрос отправлен,
администратор клиники перезвонит
Вам в ближайшее время
Если вы отправили запрос после 20:00,
администратор перезвонит
Вам на следующий день.
Записаться на прием
Ваш запрос отправлен,
администратор клиники перезвонит
Вам в ближайшее время
Если вы отправили запрос после 20:00,
администратор перезвонит
Вам на следующий день.
Запись на прием

Вы можете проконсультироваться по данной услуге по телефону (383) 303–03–03

Бесстрашный наркоз: когда красота не требует жертв

Алексей Анатольевич, почему тема наркоза так широко и часто обсуждается? Ведь это абсолютно рабочий процесс, один из многих этапов любой операции.

– Верно, но именно наркоз вызывает страхи. Этому в своё время способствовала негативная пропаганда – выпускались фильмы типа триллера «Наркоз», в народе гуляли истории, как кто-то проснулся во время операции… Ещё много говорят о плохом самочувствии как побочном эффекте наркоза. Только всё это – прошлый век. Сейчас – с современными препаратами, следящими роботизированными системами, развитием анестезиологии в целом – такое невозможно.

Человеку вообще свойственно переживать о неподконтрольных ему ситуациях. Момент, когда ты засыпаешь, и твоё тело, твоё здоровье оказывается в руках других людей, страшит. Хочется заранее удостовериться, что больно и опасно не будет.

В пластических операциях вопрос стоит ещё более остро: пациенту требуется знать, что итоговый эффект – красоту, гармонию, радость от обновлённой внешности – ничто не омрачит. Если есть хоть капелька сомнений, то сложно решиться лечь под скальпель, так что я с пониманием отношусь к интересу пациентов к наркозу и с готовностью говорю обо всех нюансах процесса.

Расскажите о новом комплексе для проведения наркозов Draeger Primus – правда ли, что пациент теперь полностью защищён от любых форс-мажоров во время «пластики»?

 – Аппарат поистине великолепный, сочетает немецкую надёжность и американские амбициозные технологии. Это премиум-класс в сфере современного наркоза, поддерживающий любые методики анестезии. В Сибири техники такого уровня – по пальцам пересчитать. Draeger Primus позволяет оценивать сотни параметров во время операции, поэтому наркоз получается более качественным.

Но разве следить за жизненными показателями – не задача анестезиолога? Не боитесь вверять такое машине?

 – Вот как всё происходит: мы вводим базовые настройки – возраст и вес пациента, а также дополнительные данные о состоянии здоровья. Умная система в первые 5 минут производит точный анализ всех систем организма, подстраиваясь под человека и в течение операции выводит на монитор актуальные до доли секунды характеристики состояния и разумные рекомендации для улучшения качества наркоза.

 Если пациент по какой-то причине выходит за рамки здоровых параметров, система автоматически начинает ему помогать, регулируя важные процессы – например, стимулирует дыхание, используя функцию искусственной вентиляции лёгких. Анестезиолог-реаниматолог, кстати, ни на миг не отлучается от пациента.

То есть человек контролирует аппарат, а машина исключает человеческий фактор. Отличный симбиоз!

 – Это точно, хотя ошибок мы не допускаем и так. В отделении пластической хирургии работают квалифицированные анестезиологи в самом боеспособном возрасте – около 50 лет. В нашей профессии, как и у хирургов, основной опыт набирается годам к 40. Так что мы в идеальной поре – активны, полны сил и знаний, умеем всё.

Наркоз – это всегда провода и трубки? Как выглядит пациент, подключенный к Draeger Primus?

 – Прекрасно выглядит! Для интубации мы пользуемся суперсовременными армированными ларингеальными масками – это неинвазивная альтернатива эндотрахеальному наркозу – когда в трахею вставляют трубку, а потом вынимают часто с повреждениями голосовых связок и горла. У наших масок вместо трубки – мягкий колпачок, он на трахею как бы нашлёпывается, таким образом снижается агрессия во время операции. После вы сможете есть, пить, разговаривать без дискомфорта.

Говоря о наркозе, Вы постоянно делаете упор на слово «качество». Что оно означает в данном случае?

 – Означает результаты, выраженные в конкретных цифрах: расход анестетических препаратов с помощью системы Draeger Primus и её точной настройки на конкретного пациента снижается до 30%. То есть эффект тот же – человек спокойно спит, не чувствует боли – а медикаментов для этого нужно меньше. Значит, организму в итоге легче.

Это не просто теория, а практика. Мы наблюдаем, как люди после пластической операции (они обычно длительные, 5-6 часов, потому что кропотливые – нужно каждый миллиметр тела сделать красивым) приходят в себя практически мгновенно. Раньше на это требовалось гораздо больше времени.

Почему так важно быстро отойти от наркоза? Какая разница – встанешь через 30 минут или поднимешься спустя пару часов?

 – Раньше встанешь, быстрее заживёшь – прописная истина хирургов. Объясняется просто: пока человек лежит, объём кровотока мал. Встал, начал двигаться, ходить – кровь в 3-4 раза быстрее бежит по венам и артериям, протекает через ткани раны, неся ей питательные вещества. Рана будет быстрее затягиваться – а в пластической хирургии крайне важно, чтобы все косметические швы смотрелись не как рубцы, а как ниточки.

Draeger Primus позволяет работать с любыми наркозными препаратами?

 – Да, и с внутривенным пропофолом, и с газом севоран. Мы в «Клинике Пасман» отдаём предпочтение севорану как наиболее безопасному и эффективному варианту. Это современный английский препарат японского происхождения, который не токсичен и разрешен к применению даже среди новорождённых и беременных на любом сроке – японцы доказали, что препарат никак не влияет на плод. А англичане в шутку сравнивают севоран с сигаретой: говорят, что выкуренная сигарета и то приносит человеку вреда больше, чем наркоз севораном.

 Чтобы работать с севораном нужно иметь соответствующую квалификацию и опыт. Далеко не в каждой клинике, даже частной, вам предложат безопасный севоран. У нас, в «Клинике Пасман», английская школа: мы проходили цикл обучения от фирмы Abbott Laboratories, которая поставляет севоран на мировой рынок, и имеем международные сертификаты.

Если предстоит небольшая пластическая операция, можно ли обойтись местной анестезией?

 – Можно, если операция малоболезненная и короткая – например, верхняя блефаропластика. Но тут для комфорта пациента – чтобы он не нервничал и не волновался – важно добавить правильную атаралгезию. Использование препаратов-атарактиков (проще говоря, успокаивающих средств) обеспечит пациенту состояние релакса, снизит эмоциональный фон, умиротворит – такое сноподобное состояние, в котором не боишься операции, называется управляемой седацией.

 Человек в седации может час-полтора спокойно и комфортно находиться. Если же предполагается более долгая операция – это прямое показание к общему наркозу.

А наоборот – более сильные, чем севоран, анальгетики добавляете?

– Сильные анальгетики, иначе говоря, наркотические – есть среди них те, что разрешены в России. Но побочные эффекты серьёзнее – тошнота, головокружение – тут не встанешь сразу, как после севорана, а будешь отходить несколько часов.

Но мы нашли способ нейтрализовать негативное влияние, ведь без наркотических анальгетиков не обойтись при очень болезненных обширных операциях. Система Draeger Primus позволяет ювелирно рассчитать дозу и время, когда вводить и, главное, выводить из организма медикаменты. К моменту пробуждения действие анальгетиков сходит на нет, следовательно, нет и побочных эффектов.

Известно, что многие клиники используют спинальную анестезию – для абдоминопластики, например. Ваше мнение на это счёт?

 – Крайне редко пользуемся спинальной анестезией. По сути, это укол в позвоночник, который может быть опасен – можно травмировать спинной мозг вплоть до паралича. У нас есть наркозный аппарат премиум-класса, поэтому регионарным методам анестезии мы всегда находим более удачную альтернативу.

В какой момент подготовки к операции пациент знакомится со своим анестезиологом?

 – Я считаю наше общение обязательным. За 2-3 дня до операции проведу консультацию: обсудим в ходе диалога сценарий наркоза. Расскажу о нюансах, отвечу на все вопросы, потому что уверен, что глупых или лишних вопросов в таком деле не бывает. Сниму страх перед пластической операцией – я в этой сфере работаю десятки лет.

 Конечно, если пациент ограничен во времени, консультацию можем провести непосредственно перед операцией.

Отдельная тема – детский наркоз. Много у Вас маленьких пациентов?

 – Больше всего детишек 3-5 лет, но есть и крохи до года – наша аппаратура позволяет с такими малютками работать спокойно. Систему Draeger за то и любят – можно давать безопасный наркоз и ребёнку весом 8 килограммов, и здоровенному мужчине под 300 килограммов массы.

С детьми работаю уверенно. Имею профильное образование, первичная специализация – детская анестезиология-реаниматология. На протяжении всей карьеры я одинаково много работал со всеми возрастными категориями, чередуя регулярные повышения квалификации.

Главный принцип «Клиники Пасман» – ненасилие. Технология детского наркоза может быть различной, как и у взрослых, но вводный наркоз всегда масочный, с севораном. Чтобы ребёнок согласился надеть маску и сделать пару-тройку вдохов (этого достаточно для засыпания), придумываем игру.

Чаще легенда такая: «А видел ли ты, как лётчики летают в специальных масках? Хочешь попробовать?». Тут же примеряем маску, рассказываю, что будем дышать кислородом, только он будет необычный, сладенький, пахнуть фруктами. Это правда – севоран на самом деле сладковатый.

 Забалтываю малыша – тут важно завоевать авторитет и вызвать доверие, это удаётся благодаря богатому опыту и глубокому знанию детской психологии, пониманию мотивов ребёнка и умению говорить на понятном ему языке. В итоге малыш сам берёт меня за руку, и мы идём в операционную без родителей.

Родителям можно не волноваться?

 – Конечно. Ребёнок под пристальным контролем лучших в мире наркозных систем и опытного анестезиолога-реаниматолога. Повторюсь ещё раз – в моей многолетней практике ни разу не происходило внештатных ситуаций. И это не потому, что мне везёт, а потому, что всё продумано до мелочей. Родители могут быть спокойны.

Каким образом происходит пробуждение после наркоза – будет ли малыш вспоминать белые стены, жужжание аппаратов, халаты врачей?

 – Нет. Мы считаем, что ни к чему формировать в сознании образ больницы, поэтому пользуемся эффектом ретроградной амнезии от севорана – первые 15 минут после пробуждения можно стереть из памяти.

 Вот как это делаем: когда ребёнок очнулся в операционной, я беру его на руки, начинаю баюкать, используя ритм и технику усыпления. Малыш погружается в сон, теперь уже естественный. В таком состоянии приношу его родителям – они ждут в палате стационара, кровать расстелена. Часто прошу, чтобы мама легла рядом – тогда при пробуждении, которое случится минут через 30, ребёнок почувствует себя комфортно, как дома.

В памяти малыша останется вот что: пришёл в комнату доктор, обещал самолёт. Вроде начали взлетать, маска-то была. А проснулся здесь, у мамы в объятьях. Поясняем, что самолёт потерпел крушение, поэтому в ручке катетер, на животике лейкопластырь. Но всё хорошо, можно поесть, попить и пойти домой (или, в зависимости от сложности операции, остаться на день-другой в стационаре «Клиники Пасман»).

 К детям у нас особый подход – такого вы не встретите в других клиниках. Ко взрослым мы тоже максимально внимательны. Самое важное для нас – превратить операцию со всеми её этапами – подготовкой, наркозом, восстановлением – в максимально комфортное событие с идеально устраивающим вас результатом.

Благодарю за беседу!

Поделиться:

Написать комментарий